30 августа 2011 г.
Мы были знакомы года три, но я так и не знаю, какое же у нее отчество. И обращался к ней просто – Наташа....Как, собственно, она сама и требовала.
И так ее называли все. И, наверное, никто не знал, как у нее отчество.
Точно так же, как никто не знал ее возраста. Поговаривали, что она старше Рамаза, но насколько – оставалось тайной. Которую никто и не пытался разгадать.
Потому что наша Наташа была человеком без возраста.
Мы были знакомы три года. Как оказалось, это были ее последние годы. А потому, вспоминая сегодня наше общение, я понимаю, каким оно было наполненнным.
В какой-то степени я могу назвать Наташу Чхиквадзе своим учителем. Ибо преподанные ею уроки житейской мудрости неизменно оказывались очень полезными.
Прошлым летом мы вместе отдыхали в Кобулети. Наташа тогда работала над своими мемуарами. Она что-то зачитывала, просила помочь с редактурой.
Помню, прочла отрывок, в котором один известный грузинский актер был представлен в весьма нелицеприятном свете.
- Может, стоит чуть смягчить? - предложил я.
- Я пишу правду, - ответила Наташа. – А правда мягкой не бывает.
Я спросил, придумала ли она для своей книги название.
- Придумала, - ответила Наташа. – Это будет сенсационное название, из-за которого книгу купят во всем мире.
-И какое? – заинтригованно спросил я.
-«Я - жена Рамаза Чхиквадзе».
В тот вечер в ресторане отеля был званый ужин. Гости уже заняли свои места за столом, а Наташа сидела за столиком на улице, курила – с сигаретой она расставалась, кажется, только во время сна - и не торопилась заходить внутрь. Мне неудобно было оставить ее одну. Мы сидели вместе и разговаривали. Ту нашу беседу я запомню на всю жизнь.
Наташа вдруг принялась рассказывать о своем московском детстве, о встрече с женой президента США Рузвельта Элеонорой, о том, как училась в одной школе с детьми Сталина. Признаюсь, услышав все это, мне тоже расхотелось идти ужинать. Хотелось вот так сидеть и слушать Наташу. Но надо было идти. Я помог ей встать и, как королеву, под руку провел в обеденный зал.
Наташа и правда вела себа как королева: как всегда, с безупречной прической, в переливающихся на свету драгоценностях, она ступала, словно именно она (хотя в этот раз это было совсем не так) являлась героиней и хозяйкой вечера.
Она была очень яркой женщиной. И звание «жены Рамаза Чхиквадзе» не отодвигало ее на второй план, а, наоборот, казалось, приподнимало над всеми.
Она не выходила на сцену и не играла в кино (только один раз режиссеру удалось уговорить ее сняться), но все равно была настоящей звездой.
И как непременный спутник любой славы, были разговоры, шепотки, сплетни за спиной и в газетах. Но ко всему этому Наташа относилась по-королевски – делала вид, что ничего не замечает.
Конечно же, в тот вечер Наташа села рядом с Рамазом. А мне предложила занять место подле нее.
И во время ужина, когда каждый из гостей считал своим долгом произнести тост в ее честь, мы продолжали говорить. А точнее, Наташа продолжала вспоминать, а я слушать.
До этого я несколько раз бывал дома у Чхиквадзе и записывал поистине фантастические воспоминания Рамаза. Наташа каждый раз встречала меня, предалагала какое-то угощение, а потом оставляла наедине с Рамазом. А потому это наше общение в Кобулети стало, по сути, началом настоящего знакомства.
В следующий раз я побывал у них дома в ноябре 2010 года. Счет жизни гостеприимной хозяйки пошел уже на месяцы – Наташе их оставалось всего девять. Но тогда никому и в голову не могло прийти, что она так скоро уйдет.
Вообще, о том, что она может умереть никто и никогда не верил. Она казалась вечной - столько планов у нее было, такое жизнелюбие и уверенность в завтрашнем дне она излучала.
Очень плохо себя чувствовал Рамаз. Как говорят врачи, у него был плохой диагноз. И Наташа делала все, чтобы он как можно дольше оставался рядом с ней.
На тот момент они уже перебрались в новую большую квартиру на улице Чавчавчадзе, стены которой были увешаны фотографиями и портретами Рамаза, а комнаты заставлены уникальной мебелью эпохи императора Павла.
Наташа провела экскурсию по их уютному дому и призналась, что первым делом она закончила оформлять кабинет Рамаза. Для нее он всегда был на первом месте
В каком-то старом советском фильме о войне главный герой, достигший больших чинов и наград, признавался другу, указывая на метровый ряд орденов и медалей: «Половина - моей жены». Рамаз Чхиквадзе может сказать тоже самое.
История о том, как великий грузинский актер получал золотую звезду Героя Социалистического Труда - самую высокую и престижную награду того времени, уже превратилась в анекдот.
Чхиквадзе пригласили в Москву, где в Кремле его должен был награждать Председатель Президиума Верховного Совета СССР. По протоколу, присутствие жен в Кремле не предполагалось.
Рамаз с сожалением простился с Наташей и отправился из гостиницы «Москва», где они остановились, на церемонию награждения. Каково же было его удивление, когда из дверей, из которых все собравшиеся ожидали выхода Председателя, первой появилась Наташа, а только вслед за ней - непосредственно награждающий.
И в этом была вся Наташа.
Она могла все. В том числе и невозможное.
Одной из ее величайших заслуг является то, что тбилисский театр имени Руставели сумел объехать весь мир. Безусловно, главным были гениальные спектакли театра. Но тому, что о них узнал весь мир, способствовала и наша Наташа.
При этом она никогда не была этакой «душечкой», «сладкой женщиной».
Во время нашей последней встречи я стал свидетелем их диалога с Рамазом. Все началось с моего вопроса о том, какой же должна быть идеальная спутница жизни художника- актера, писателя, музыканта.
- Жена должна все делать для мужа, - сказала Наташа. – Я лично начала работать косметологом, чтобы Рамаз не разменивался на концерты только ради заработка. Отказалась от научной карьеры, хотя мне предлагали в Москве защищать докторскую. Сделала все, чтобы театр имени Руставели ездил на гастроли по миру. Постоянно отправляла посылки в Госконцерт и Министерство культуры, чтобы там помнили о таком театре. При этом надо было отправить посылки так, чтобы курьеры не пересеклись. Ради того, чтобы Рамаз мог думать только о творчестве, я кормила семью.
- А я что, не кормил?- вмешался Рамаз. - Я зарабатывал.
- 75 рублей в месяц, - ответила Наташа.
- Когда это было?- не сдавался Рамаз. - А потом 3000 рублей.
- А я – 4000.
- Не 4000, а 1800.
- 4000 и это записано в моей трудовой книжке. Можно взять и посмотреть.
- Давно мечтаю на нее взглянуть.
- Рамаз, давай не будем спорить, мы поссоримся...(в этот момент Наташа обратилась ко мне) Понимаешь, просто уже поздно разводиться. Мы же больше полувека вместе прожили...
За диалогом обожающих друг друга людей было забавно наблюдать. В том, что они не мыслят жизни по одиночке было очевидно каждому, кто хоть раз видел Наташу и Рамаза.
Помню, я пришел в их дом, когда накануне вечером Наташе стало плохо и она потеряла сознание. Рамаз признался мне, что до приезда «Скорой» он не находил себе места, и сам едва не лишился жизни. Тогда, к счастью, все обошлось...
На самом видном месте в их доме стоял корабль.
«Это символ нашей с Рамазом жизни, - говорила Наташа.- Мы ведь с ним на корабле познакомились».
Когда хозяйка дома отлучилась, чтобы приготовить для меня угощение («Таких блинчиков с мясом вы больше нигде не попробуете»), я задал Рамазу вопрос:
- Как можно 50 лет прожить с одним человеком? И все еще чувствовать себя...
"...волюбленным, - перебил меня Рамаз. - Не знаю. Мы всю жизнь спорим и раздражаем друг друга. Но это от любви происходит. Я думал об этом. У меня никогда ни одного момента в жизни не было, чтобы она мне надоела. Это счастье. Я был спокоен, столько у меня дел было И не надо было тратить время на дрязги. А вчера она упала, я чуть с ума не сошел. С ней сидели подруги, и вдруг зазвонил телефон. Она встала и запуталась в шнурах. И ударилась об угол столика. Разбила голову, сознание потеряла, «скорую» пришлось вызывать. Я чуть с ума не сошел, мне плохо было.
Мы очень редко расставались. Только тогда, когда я шел на спектакль. Если расстаемся на неделю - это уже трагедия. А что в жизни самое главное? Не знаю. Не могу сказать, что ласкаю ее как-то. Отец у меня был такой человек, что только один раз меня поцеловал. И мать меня этим не особо баловала. И я привык, что лишний раз не поцелую. А вот 50 лет прожили. Не знаю, само собой как-то получилось все.
Наша с Наташей жизнь - это судьба. Конечно. Ну, а как иначе воспринять то, что я и мой друг совершенно случайно решили отправиться на пароходе из Батуми до Одессы и обратно, просто так, прогуляться. И в Ялте я увидел двоих девушек, одна из которых мне понравилась. В жизни не имел серьезных отношений, чтобы хотел жениться. Женщины были, но одноразовые. Познакомился, "пороманировали" и все. И тут встретил Наташу. Были большие препятствия, но мы все перебороли. И всех..."
В тот раз я сделал в доме Наташи и Рамаза несколько фотографий. Не предполагая, что это будет их последняя съемка. Удивительно, но даже когда я фотографировал только Рамаза, который показывал свои картины или играл на рояле, Наташа неизменно попадала в кадр. Но при этом она никогда не была его тенью. Она была его отражением.
Это правда была большая история любви. Великая. И если бы я не имел счастье знать ее главных героев, то, наверное, и не поверил, что такое вообще возможно.
Последнее время Рамаз серьезно болел. И смыслом жизни Наташи стало спасти его. К каким только врачам она не обращалась, в какие клиники не возила.
О том, что у нее самой нелады с сердцем, предпочитала не думать. Говорила, что первым делом надо поставить на ноги Рамаза, а потом и о себе будет время позаботиться.
Она даже плакать себе при нем не позволяла. Лишь спустившись в холл гостиницы в Карловых Варах, где они любили отдыхать, могла позволить своему голосу дрогнуть в разговоре с друзьями. А потом снова поднималась к Рамазу и излучала полнейшее спокойствее и уверенность в том, что все будет в порядке.
Так было и в ее последний день.
Наташа дала интервью. Поводом для него стало увольнение главного режиссера театра имени Руставели. Но героем ее монолога все равно был ее Рамаз. А потом сердце, которое так долго боролось, не выдержало.
И Наташи Чхиквадзе не стало.
Она умерла мгновенно. Совсем как булгаковская Маргарита – схватилась за сердце и все.
Через день они должны были вернуться в Тбилиси. Все врачи мира – а она обращалась к кому только было можно - признались, что бессильны помочь ее Рамазу. И для Наташи смысл жизни был потерян.
Она прожила большую, яркую и, хочется верить, счастливую жизнь. И ушла первая, не увидев самого для нее страшного...
